Ирина Виннер: "В спорте надо жить ярко и побеждать честно"

8,5 тыс. людей сказали, что художественная гимнастика – это национальная гордость России. В этом, огромная заслуга Заслуженного тренера России, директора Центра олимпийской подготовки, главного тренера сборной России по художественной гимнастике Ирины Виннер.

Дело в том, что Ирина Александровна наша землячка. Наверняка помнится ей и Новомосковская улица, на которой она жила, и дом с хлебным магазином.

Работала тренером, и, как она сама призналась в одной из телепередач, ее воспитанниц на большие соревнования не пускали. А на вопрос, почему, ответила: "Потому что мы из Узбекистана".

Но главное, что советские функционеры от спорта предусмотреть не могли – это ее бойцовский характер и уникальную способность, что называется, резать правду-матку.

Взяв нескольких девочек с собой, она отправилась в Москву. Были проблемы с жильем, но, даже когда они были решены, девочки все равно жили у нее.

Она часто обращается к Богу и говорит о том, что только Господь знает, какие результаты ждут ее питомцев на соревновании. Она – красивая и яркая женщина, и ее воспитанницы во всем стараются походить на нее. Об остальном она расскажет сама.

- Вообще, у меня девиз такой: один за всех, все за одного. Это очень хороший девиз, поэтому мушкетеры для нас в этом отношении пример.

- Вам очень льстит, что Ваши подопечные Вас называют второй мамой и не складывается ли ощущение, что они скоро родных мам забудут?

– Их родные мамы тоже бы хотели быть моими дочками.

– А не ревнуют, нет, к Вам?

– Нет, ну, что Вы? Разве можно ревновать к человеку, который желает добра и отдает все свое свободное время и вообще хочет, чтобы из дочери сделать звезду такую настоящую и настоящего человека. У нас, в общем, так: в зале – генерал-солдат, выходишь – мама-дочка.

Ее девочки становятся рекламными лицами фирм, выступают в качестве фотомоделей, снимаются в кино. И они постоянно говорят о том, что Ирина Александровна в этом плане им очень помогает, что благодаря ей, они ими и становятся.

– Ирина Александровна, они делают сумасшедшую гимнастику, и в то же время – все топ-модели и каждая в своем жанре. Вы как, подбирая учениц, сначала фейс-контроль проводите?

– Нет, это мне Господь посылает красавиц таких. Я очень люблю красивых людей, вне зависимости от возраста, мужчин, женщин, детей, пожилых людей. Я дочь художника, и, видимо, зная это, мне посылают таких красавиц, и вот каждая в своем роде.

– Ирина Александровна, а Вы ведь не с одной своей ученицей не расстались.

– Я ничего не предпринимаю. Если они помнят и хотят ко мне вернуться, то я всегда их принимаю с распростертыми объятиями, потому что моя любовь распространяется на всю жизнь. Я всегда их люблю, и всегда их приму, и всегда им помогу.

– Я знаю, что Амина Зарипова вас зовет "мамусяка", большинство детей у вас, ваших учениц, детей, это не оговорка, а истина, у вас живут. В то же время их приходится заставлять работать, как это удается совместить, и любовь, и работу?

– Все дело в том, что любовь и работа – это идентичные понятия в нашем деле, поэтому любить себя и любить детей – это значит делать их красивыми, умными, талантливыми от бога, если они получили какой-то дар, чтобы он претворился в жизнь, чтобы они имели какую-то звезду в небе, к которой они стремятся. Все это достигается трудом. Если получается, что ребенка к этому направляешь, то это и называется "любишь". Поэтому дети – очень справедливый народ, они прекрасно понимают, что если их просто гладить по голове и ничего не делать с ними, они этого человека просто не уважают и не любят, никогда не назовут "мамусякой". А те люди, те тренеры, те педагоги, которые идут на результат, но не, как говорится, всеми путями, как говорится, все пути хороши для достижения цели, нет, а именно честным путем, в спорте надо жить ярко, надо побеждать честно. И я очень люблю эту песню, поэтому цитирую иногда такие эти слова, особенно я цитирую слова олимпийского девиза "Преодолеть себя". Если тренер смог научить ребенка преодолеть себя, тогда ребенок его уважает, и когда чувствует уже силу, внушенную тренером и природой которая ему дана, в какой-то степени, от природы, а тренер ее раскрыл и подвинул на это дело, то тогда все получается. И тогда получается и взаимопонимание, и любовь, а уже потом, когда выходишь из зала, это превращается уже просто в такую дружбу. Именно взрослого человека и ребенка, я не считаю, что диктат в зале и за залом является полезным, нет, но я думаю, что не тот генерал, который не старается сохранить жизнь и здоровье каждого своего солдатика. Только таких любят солдаты. Точно также дети любят только тех, которые сохраняют им жизнь, здоровье, дальнейшее их счастье, которое зависит от их здоровья, но в то же самое время на тренировках требуют того, что дает им возможность потом поднимать флаг России, слушать ее гимн в честь себя.

– Как удается найти баланс между необходимым диктатом в зале и той душевной теплотой, которая от вас всегда исходит на всех, в первую очередь, на ваших гимнасток?

– Все дело в том, что я этого баланса никогда не искала, просто, видимо, мне это дано от бога, я чувствую это, эту тонкую грань, никогда через нее не перехожу. А если перехожу, у меня начинает звенеть в ушах, значит, это нарушена черта справедливости. И дети это очень четко понимают, что когда они сделали какой-то неправильный шаг, это несправедливо, у Ирины Александровны начинается замыкание. Поэтому они меня стараются никогда не обманывать, никогда не манкировать. А если все-таки это случается, то следует такая реакция, которая потом долго остается у них в памяти, постепенно это нивелируется, исчезает. Замыкание – это когда я выхожу из себя, если вижу, что что-то несправедливо. Это вне зависимости от того, что ребенок что-то не понимает. Я могу очень много раз объяснить, рассказать, но если я вижу, что она не понимает, потому что ей лень понимать, я выхожу из себя. И тогда возникает волна такая, которая должна, в общем, моментально разрушить все построения, которые она сама себе воздвигла, что она не понимает, что она не умеет, что она неспособна или что она нездорова, не может пока по состоянию своей подготовки это сделать. Я всегда очень точно чувствую, что ребенок может, а что он не может на сегодняшний день. И никогда эту грань не перехожу. На некоторых мое воспитание действует очень быстро и стабильно остается, а с некоторыми приходится бороться всю жизнь. Вот представьте себе: из Золушки художественная гимнастика стала принцессой. Но если только остановить этот процесс где-то на какую-то секунду, пробьет 12 часов, кони превратятся в крыс, а карета – в тыкву, я это очень хорошо чувствую. Поэтому надо продолжать и работать очень серьезно, вот так.

– Ирина Александровна, ведь конец олимпийского цикла еще может означать и расставание, со своей гимнасткой, со своим ребенком, который прощается с большим спортом. Это очень тяжело?

– Как вам сказать, мне это не тяжело, мне, слава богу, господь бог дал эту возможность не убиваться и не страдать, когда уходят гимнастки. Я их очень люблю, когда они тренируются, и думаю о них, и сплю с мыслями о том, как они выглядят, как они будут выглядеть в новых программах, новых костюмах, в жизни, но когда наступает тот момент, когда они должны уйти, когда они уходят, у меня на душе покой. Я не могу сказать, что я страдаю, переживаю.

– Алина Кабаева – уже взрослая девушка, собственно, и другие взрослеют. Вы являетесь той жилеткой, в которую они плачутся? Ведь помимо сложнейших элементов, сложнейших программ, у них же есть еще своя жизнь?

– Без сомнения, а как может быть иначе, как может быть? Я знаю всю их личную жизнь, знаю всех их ухажеров, я знаю все их домашние дела, которые в семье происходят, с родителями, со всеми их проблемами. Я знаю все.

– А что должно произойти, чтобы Ирина Виннер разрешила ухажеру прийти в зал на тренировку?

– С удовольствием, даже могу подарок ему дать, чтобы он пришел. Потому что девочка как только рождается, она уже женщина. Когда заходит в зал человек, который ей нравится, она становится просто великолепной, она старается, она делает все. Это и есть тот допинг, который для художественной гимнастики необходим. Я бы за этот допинг, я не знаю, какие бы средства нашла для того, чтобы эти допинги у меня все время сидели на тренировках.

– Ирина Александровна, вкладываешь душу в одну девочку, дальше она заканчивает, приходят другие, легко происходят переключения?

– Легко, для меня легко.

– И та же любовь, та же теплота?

– А почему нет? Конечно, то же самое, все то же самое, и та же любовь, и та же теплота, и ребенок талантливый, в России столько талантливых детей. Чем они меньше, тем больше они мне нравятся, хоть я их больше уже, может быть, никогда и не увижу, когда им будет уже по 20 лет, имеется в виду, что время-то идет, мы же не вороны, 300 лет не проживем, все равно у меня глаза горят, когда я вижу 4-летнюю или 5-летнюю малышку с прекрасными данными.

8,5 тыс. людей сказали, что художественная гимнастика – это национальная гордость России, это обязывает ко многому, обязывает именно к тому, чтобы не отступать.