В глубинах моря и ума

Сегодня наша суетная жизнь такова, что не то чтобы не знаем, а просто не замечаем людей, которые, казалось бы, рядом. Человек, о котором я хочу вам рассказать, из таких, незаметных… Он израильтянин, зовут его Меир Таль, он – генеральный директор ОАО СП "Ташкент Таксофони". Неприметный человек в обычном городе. Попав в мифическую Палестину из заснеженной России, он за 57 лет своего израильского гражданства успел сделать и попробовать многое, но всегда служил своей стране…

Моряк-подводник, он прошел все израильские войны, положенные ему по возрасту и званию. О том, что за всю историю Израиля медали за боевые подвиги получили только восемь человек, один из которых – он, Меир говорить не любит. Он – один из шести оставшихся в живых из экипажа затонувшего "Дакара" и постоянно носит бороду в память о погибших товарищах.

Он относится к редкой категории людей, мудро любящих жизнь и также ее живущих. У него большой опыт руководителя, его стиль работы: главное в деле – человек. Он умеет видеть человеческие недостатки, но умеет их не замечать. Он вот уже почти десятилетие живет и работает в Узбекистане.

– Что для Вас главное в жизни?

– Чтобы были цели, к которым я могу стремиться, и чтобы я мог достичь их, не поступаясь своими принципами и не нарушая общечеловеческих норм.

– Есть ли какой-то случай или событие, которые Вы считаете поворотным моментом в своей жизни?

– Наверное, да. После того, как я закончил служить, я был директором по продажам самого большого завода мороженного в Израиле, у меня было все – достаточно денег, заграничные командировки. И вот уже во взрослом возрасте я попал в Польшу, это была специальная поездка по концентрационным лагерям – Освенциму, Майданеку и др. И когда я смог взглянуть на все это глазами взрослого, тогда моя жизнь круто повернулась. Я ушел работать учителем истории в школу, потом работал в Еврейском агентстве "Сохнут" в качестве главы представительства в Москве, Екатеринбурге, в Центральной Азии и Закавказье, я очень хорошо знаю страны СНГ.

– Что Вы считаете главным в воспитании Ваших детей?

– Всегда показать личный пример и не требовать от детей того, чего не могу требовать от себя. Я думаю, если у моих детей моя генетика, тогда мне, наверное, удалось передать те ценности, которым я следую в жизни. И моим внукам тоже.

– Вам не трудно быть лицом компании? Что для Вас публичность – вынужденная необходимость или естественное состояние?

– Это не вынужденная необходимость, для меня это естественно. Так получается, что у каждой группы, будь то люди, животные или птицы, всегда есть вожак. Это жизнь.

– Есть ли у Вас хобби?

– У меня есть несколько хобби и не могу сказать, какое из них мне интересней. У меня есть хобби, в которых участвуют глаза и уши (смеется) – я очень люблю слушать классическую музыку и не могу жить без чтения. И еще есть хобби, приятное для рук, – это антикварные фотоаппараты, сегодня моя коллекция насчитывает около 600 штук, и фарфоровые фигурки.

– А какой фарфор Вы предпочитаете – немецкий, русский, китайский?

– Конечно, русский, ведь на знаменитых русских фарфоровых заводах, таких как Гжельский, Ломоносовский, Вербилки, производили в свое время настоящие произведения искусства. Я начал покупать, когда еще практически ничего об этом не знал, мне просто нравились фигурки. Потом, что называется, затянуло.

– Я знаю, что был такой момент, когда один из израильских антикварных магазинов хотел пригласить Вас в качестве эксперта по русскому фарфору… Откуда у Вас эти знания?

– Да, было такое. Кстати, есть очень мало книг-руководств по русскому фарфору. Собирал, что можно было, искал, покупал, делал копии, если нельзя было купить. Если помните, я очень люблю читать, да еще и постоянная практика на "блошиных рынках" в разных странах.

Вообще здесь люди, которые мне продают эти фигурки, еще в советские времена приобретали их, потому что это было не так дорого и красиво, либо им их дарили, поэтому для них важнее деньги, которые они могут за них получить. А я это покупаю как коллекционер. Меня интересует все, что касается фарфора, поэтому постепенно информация собирается…

– А сколько сейчас насчитывает Ваша фарфоровая коллекция?

– Когда количество перевалило за тысячу, я перестал их считать. Это все лежит в коробках дома.

– Может быть, надо чтобы кто-то видел эту красоту?

– Наверное, Вы правы. Но я получаю удовольствие от самого процесса покупки, когда я вижу и могу это купить, это – 50% удовольствия.

– А оставшиеся 50%?

– В коробках лежат… (смеется). Я, конечно, когда-нибудь хочу сделать выставку, но это когда совсем пенсионером себя почувствую, а пока я еще молодой (смеется).

– Какую одежду вы любите носить?

– Неофициальная одежда – это очень хорошее определение, она предполагает сочетание классики, официального стиля со свободным. Можно надеть пиджак и свитер, например, и джинсы.

– Считаете ли Вы часы непременным аксессуаром делового человека?

– Я вообще на аксессуары внимания не обращаю. А насчет часов... По-русски это называется "понты". Вот это понты. Вот сидят, допустим, два израильтянина, которые вчера ели хумус и питу (самая распространенная еда в Израиле, когда в лепешку накладывается все, что можно), а теперь они пытаются рассуждать, какое вино "Каберне Совиньон" лучше: урожая 2001-го года или 2002 года. Мне неважно, если у меня на руке "Rolex" или часы, которые мне подарили как бывшему моряку от израильской армии на мое 60-летие, как сейчас. Вторые для меня имеют куда большую цену.

– Любите ли Вы хорошую кухню? Каковы Ваши гастрономические предпочтения?

– Я люблю хорошую кухню. Если говорить о хобби, я очень люблю готовить. А если быть совсем нескромным, то я готовлю неплохо. Я люблю простую кухню. Вот чем, например, отличается украинская кухня от французской? Украинская, она простая, а французская – это "понты". Сидят люди, кушают разную странную траву и говорят: "Ах, как это вкусно!" (смеется). Если это мясо, это должно быть мясо, например, гуляш. Люблю картошку, селедку.

Еще я очень люблю плов. У меня в Израиле уже традиция. Когда я приезжаю домой, все друзья знают, что на шабат в пятницу я буду готовить плов, они тоже любят. Еще очень люблю вашу черешню и инжир. Таких у нас в Израиле нет, хотя там полное изобилие всяких экзотических и не очень фруктов.

– Что для Вас является отдыхом? Чем любите заниматься дома в редкие свободные минуты?

– Это опять хобби. Я люблю столярничать. У меня есть своя мастерская, хорошие станки и инструменты. Многое из мебели, которая есть дома, я сделал своими руками и детям тоже.

– Какой праздник Вы любите больше всех?

– Я люблю Песах (исход евреев из Египта, его еще называют еврейской Пасхой, само христианское слово "Пасха" происходит от этого ивритского слова). Кто-то правильно сказал, что все мы родом из детства. Я жил в кибуце (своеобразный еврейский колхоз), а там все праздники справлялись очень красиво. Но Песах был особенным… Собирались все, надевали праздничные рубашки, они были белые, и собирались за столом и праздновали, в Израиле умеют праздновать.

Кроме того, этот праздник – символ превращения народа-раба в нацию, это на генетическом уровне, ведь Моше (ветхозаветный Моисей) сорок лет водил народ по пустыне, чтобы умерли все, кто были рабами в Египте, вот тогда новое поколение, не знавшее рабства, стало основой свободной нации. Этот праздник отличается от всех остальных. (после паузы) Но мацу я не люблю…

– С какими людьми Вам нравится общаться?

– С умными. У меня нет терпения для дураков. Не потому, что я их не понимаю, я понимаю, потому мне и скучно с ними. Многие поэтому считают меня снобом. Я люблю глубокий ум в человеке, он ни в коем случае не должен быть поверхностным, только тогда мне с человеком интересно общаться.

– Вы довольно большое количество лет работали в Узбекистане. И когда срок вашего пребывания здесь истек, Вы уехали в Израиль. Почему Вы вернулись?

– Когда я садился в самолет, чтобы лететь в Израиль, у меня было восемь предложений работы в странах СНГ. Я выбрал Узбекистан, потому что я знаю ваш менталитет, я умею думать как вы. Я люблю эту страну, я знаю здесь много замечательных людей.

– Что Вы можете пожелать нашим читателям?

– Всего, что обычно желают в тостах. Я хочу, чтобы у вас была возможность меньше думать о том, что завтра будете кушать, и больше о том, на какой концерт, в театр, на выставку пойти сегодня, и я верю, что это будет.